Михаил Хрипин-Головня

Глава 1

Железы на хвосте успели выдавить только каплю феромонов, а стайка чесальщиков уже метнулась выполнять задание.

«Ох, и набегаются они сегодня, – подумал Маррис. – Ну ничего, скоро уже все кончится».

С каждым часом сидения в засаде напряжение усиливается. Мышцы деревенеют, кожа зудит, глаза моргают редко, пока не защиплет. Сеансы почесывания под шкурой все длиннее, а железы почти исчерпали запасы, вырабатывая призывные команды раз от разу все слабее. Но все это – привычное дело для карателя. Засада требует напряжения всех сил, и тратить их надо расчетливо, чтобы хватило на финальный бросок.

Маррис лежит в темноте, приникнув животом к нагретой коре. Чуть свесив голову, напряженно вглядывается и вслушивается в происходящее под ним. Веки почти сомкнулись – так не бликуют глаза. Уши чуть поворачиваются из стороны в сторону, следуют за еле уловимыми колебаниями тяжелого ночного воздуха, наполненного шорохами разнообразной ползучей нечисти – хитиновые лапки щелкают по сухим чешуйкам коры, жвалы прогрызают потайные ходы в ее толще.

Внимание Марриса приковано к серому пятну на нижнем ярусе ветвей. Тот, за кем он следит, сидит неподвижно, как обломок ветви, ждет назначенного времени.

***

Привратник привлек внимание Марриса две ночи назад. Каратель возвращался от Мирры необычно поздно, уж очень понравился ее новый танец. Дерево давно окуталось ночной тьмой, лишь где-то в верхних ярусах изредка мелькали в просветах между листьями колючие звезды. Маррис брел в задумчивости, привычно поворачивая в нужную сторону на развилках. Его не отпускали воспоминания о новом танце, наполненном грацией плясуньи, переливами шелковистой шкуры, изливающей волны одурманивающего аромата.

Путь домой пролегал недалеко от моста, Маррис даже приготовился отвечать на ворчание привратника, но вместо недовольного окрика в адрес нарушителя спокойствия услышал отрывистое перешептывание.

Звуки заставили его замереть. Он сразу понял, что здесь попахивает чем-то, заслуживающим внимания. Стряхнув остатки блаженной задумчивости, Маррис осторожно приник к ветви. Пятнистая шкура слилась с корой, превратила распластанное тело в расплывчатый нарост. Место неудачное, на виду, но Маррис справедливо рассудил, что даже если он сам оказался здесь случайным прохожим, то уж вероятность быть обнаруженным другим таким же и подавно мала. А привратник, похоже, был занят кое-каким делом, сильно отличающимся от обязанностей ночной стражи моста.

Конечно, случаи контрабанды не такая уж редкость, но Маррису повезло столкнуться с ней впервые. Тем лучше. Теперь, наверное, он сможет с гордостью говорить, что имел дело со всеми разновидностями преступлений. Кто-то умудряется всю жизнь только и делать, что ловить подобную мелочь, а серьезного противника так и не встретить. Маррис, наоборот, уже успел изловить несколько убийц и прослыть в какой-то степени знаменитостью, а вот подобной ерунды пока избежал.

Плотная стена изящно переплетенных лиан отгораживала Марриса от источника подозрительных звуков. Он решил не рисковать, дело не требовало немедленного вмешательства. Возможно, сделка уже совершена, а ловить лучше с поличным. Контрабанда – такое дело, которое не бывает единичным. Пусть сегодня нарушителю повезет, это только притупит бдительность. Главное сейчас – запомнить ориентиры, чтобы вернуться подготовленным и провести задержание без единой осечки. Пышное украшение из лиан как раз вступило в пору цветения. Маррис тщательно запомнил завитки гибких плетей, присмотрелся к цвету лепестков, слабо просвечивающих сквозь закрывшиеся на ночь бутоны. Отыскать это место будет не трудно.

На следующий день каратель вернулся и как следует осмотрел окрестности. В месте проведения сделок мост был, как обычно, лишен обходных путей. Этот переход начал использоваться всего несколько поколений назад. Ветвь имела уже достаточную толщину, типичную для этого яруса, но участок слияния с ветвью соседнего дерева все еще не отличался требуемой прочностью. Из-за этого мост пока не вошел в число популярных переправ, но раз от разу им все же пользовались, так что привратники без дела не сидели. По всей видимости, один из них решил использовать ситуацию, чтобы организовать несколько нелегальных торговых сделок, пока сращивание не завершилось, и движение по мосту не стало круглосуточным.

Маррис быстро нашел пригодное для засады место. Ярусом выше, в удобной развилке ветвей, через которую легко смотреть вниз и спрыгнуть нарушителю на спину. Хоть дело и простое, а работу нужно сделать без осечек. Глупо было бы проколоться на такой мелочевке.

Ночью он занял позицию, двигаясь с предельной аккуратностью, на какую только был способен каратель. Однако в этот раз его ждало разочарование. На мосту дежурил другой привратник, более взрослый, как Маррис определил по запаху. Пришлось расценивать вылазку как тренировку в условиях, приближенных к боевым. Он не стал покидать засаду, решил сдвинуть суточный ритм. Днем отоспаться, а ночью снова сюда. Да и в неподвижном лежании стоило попрактиковаться.

***

На мосту под убежищем Марриса только что собрались все участники нелегальной сделки. К сидевшему неподвижным столбиком привратнику с обоих концов моста крадучись подошли торговцы. Пришедшие с соседнего дерева садовники приволокли плетеные сумки из тонкой лианы, набитые пустыми скорлупками. Они собирались обменять их на всякую мелочь для украшения своих поделок, которую принесли в таких же сетках двое резчиков с дерева, где засел Маррис.

Все выглядело обычно, с той лишь разницей, что совершалось под покровом ночи, а плата за проведение сделки предназначалась лично привратнику, а не всей его касте, и потому была заметно меньше. Торговцы всегда ищут выгоду, Маррис прекрасно понимал, что это сама суть их работы. Но поведение привратника было преступным по законам его касты. Элементарное воровство – присвоение всего дохода, который должен распределяться старейшиной. А вор – забота карателей.

Маррис снова отправил чесальщиков к хвосту – тот требовал сегодня что-то уж слишком много внимания. Когда по коже распространилось приятное щекочущее покалывание, Маррис невольно зажмурился, но только на секунду, чтобы не пропустить нужный момент для атаки.

Нагретый днем воздух под куполом остывал, медленно опускался к поверхности. Он приносил сверху запахи множества муарров, живущих на верхних ярусах. Усиленным обонянием карателя Маррис различил даже легкие отголоски запаха формовщиков, наполнившие его благоговейным трепетом. Одно из свойств карателей – отсутствие личного запаха. Благодаря этому, засады, подобные нынешней, всегда оканчиваются успешно. У Марриса не было повода волноваться, что жертва внизу почувствует опасность.

Садовники с соседнего дерева получили вожделенный товар и отправились в мастерские касты, довольно урча и переглядываясь. На их дереве либо не было резчиков, либо, что более вероятно, те заломили такую цену за обработку материала, что выгоднее стало обращаться к соседям. А уж если подвернется нечистый на руку привратник, то выгода окажется и того больше.

Привратник остался с местными резчиками, которые должны были вознаградить его какой-то изящной безделицей за посредничество.

«Неужели настолько приятнее украсить свой дом очередной резной скорлупкой, вместо того, чтобы заработать репутацию честного, солидного и достойного представителя касты привратников?»

Маррис искренне недоумевал. Он не мог представить, что заставило бы его пренебречь обязанностями карателя и не наказать нарушителя закона. Привилегии опытных и заслуженных карателей гораздо притягательнее мелких соблазнов, грозящих обернуться в любой момент ссылкой из касты. Именно поэтому преступников среди карателей никогда не встречалось. По крайней мере, Маррис не помнил таких.

Резчик порылся в плетеной сумке, достал небольшую, прихотливо изогнутую фигурку и протянул привратнику. Тот осторожно взял подношение, повертел перед носом, пытаясь рассмотреть в темноте мелкие детали. Видимо, это ему удалось, потому что ответом было довольное прищелкивание языком и благодарный кивок. Сделка совершилась. Вместо официального сбора в пользу касты каких-нибудь новых плошек взамен расколовшихся, или нескольких сумок, привратник украсит свое личное жилище витиеватой безделушкой.

Теперь, когда жертва внизу завершала преступную сделку, напряжение Марриса возросло до предела. Он распрямил начавшую затекать спину, подался вперед, в развилку, перегнулся и стек пятнистой тенью на голову жертве. Еще в полете когти вытянулись и при первом касании вцепились в шкуру жертвы мертвой хваткой. Одной рукой Маррис крепко обхватил пальцы привратника, сжимающие фигурку. Доказательство преступления нужно сохранить обязательно. Другой рукой он ухватил нарушителя за загривок, пригнул к ветви всем весом, лишая возможности выскользнуть.

На лице жертвы застыло ошарашенное выражение, глаза выкатились, как два ореха, челюсть беспомощно отвисла. Для усиления эффекта Маррис угрожающе рыкнул и показал клыки. Он не имел желания вступать в беседу с преступником, все и так было ясно.

За спиной послышался сдавленный писк. Маррис обернулся, хлестнул хвостом воздух. Двое резчиков, прижимая к животам сумки, пятились назад, в темноту, где скрывался невидимый ствол. Страх сковал их мысли. Они даже не поняли, что жертвой карателя сейчас является привратник – ведь его преступление гораздо серьезнее. С перепугу резчики решили, что сейчас наступит их черед. Они пятились на трясущихся ногах, сжимали мертвой хваткой сумки, словно там сокровище всей касты.

Один из них настолько не владел собой, что его хвост упал на ветвь, как сорванная лиана. Сделав шаг назад, резчик наступил на него. Внезапная боль шокировала еще больше. Он подумал, что сзади подстерегает второй каратель. Еще одна глупость – они никогда не ходят парами на такие простые случаи.

Оглушительно взвизгнув, резчик подпрыгнул и попытался развернуться лицом к новой опасности. Потерял над собой контроль, зацепился локтем за товарища, неловко дернулся. Нога соскользнула по коре, руки не смогли разжаться, чтобы отпустить сумку. Резчик оступился, взмахнул горящим от боли хвостом и полетел вниз, все еще не понимая, что его сбросило.

Приятель упавшего, оставшись один, припал к коре, оттолкнулся всеми конечностями и сиганул в сторону. Это больше походило на запланированную реакцию, чем на паническое бегство. Наверняка там была ветвь, которую он присмотрел заранее для такого случая.

Маррис от удивления даже дернул ушами. Засада удалась на славу, лучше и сделать было нельзя.

«Пожалуй, я даже немного перестарался, – отметил он. – Бедняга-резчик перепугался слишком сильно. Видимо, это была его первая контрабандная сделка, нервы не выдержали. Ну да ладно, поделом ему. Другое дело — второй. Похоже, у него есть опыт подобного мошенничества, а это значит, что расследование придется продолжить».

Поведи они себя по-другому, Маррис, возможно, ограничился бы словесным внушением. Запомнил бы, конечно, но в этот раз отпустил. Привратник гораздо важнее.

Продолжая крепко сжимать руку привратника, Маррис слез с него и сел рядом. Основная работа сделана, теперь сталось выяснить приговор и проследить за исполнением.

Придавленный к коре нарушитель трясся мелкой дрожью, округлившимися глазами пялился на карателя, клыки часто постукивали. Он уже понял, чем кончится сегодняшняя встреча с карателем. Маррис тоже догадывался, но окончательное слово должен сказать старейшина.

«Придется разбудить старика, – подумал Маррис. – Ничего не поделаешь. Представители этой касты совершают преступления по ночам, старик все это знает не хуже меня».

– Пошли, – прорычал Маррис, вставая. – Дежурство закончилось.

Он поволок привратника за собой, словно сетку со скорлупой, что притащили садовники. Преступник вяло поплелся следом, шелестя поникшим хвостом по шершавой коре.

Маррис еще днем запомнил кратчайший путь к гнезду старейшины, чтобы ночью добраться без проблем. Когда держишь за руку пойманного с поличным вора, меньше всего хочется делать резкие движения. Так недолго и сорваться, как тот резчик.

Ветвь стала заметно толще – они приблизились к стволу. Из темноты надвинулась мрачная, черная стена, испещренная глубокими бороздами, бугристая и влажная от вечерней росы. Участок коры на уровне головы покрывала затейливая резьба, указывающая основные направления. Для пришельцев с другой стороны моста это очень полезно, но Маррис и так знал, куда надо сворачивать.

Они повернули направо, подошли к краю и спрыгнули на ярус ниже. Привратник повиновался беспрекословно. Каратель подавлял его своей силой, наводил священный ужас, вовремя показывая клыки. Сбежать невозможно – в лучшем случае это закончится смертью из-за свернутой шеи, в худшем… Об этом привратник боялся даже подумать.

Пройдя немного по нижней ветви, Маррис повернул на отходящую от нее более тонкую, соединенную с другой ветвью, образуя перекидной мостик. Еще несколько таких поворотов, и впереди покажется гнездо старейшины.

Жилища привратников располагались на мостах, которые они обслуживали, но старейшина имел другие обязанности, его гнездо было устроено подальше от оживленных троп. Оно переходило по наследству, когда старейшина умирал. Следующий после него оставлял свое гнездо на мосту и переселялся на почетное место, прихватив весь выводок сторожевых пауков.

Маррис приблизился к сгустку черноты, прилепившемуся на пересечении двух толстых сучьев. Плотные кольца лианы оплетали каркас из круто загнутых ветвей толщиной в руку, оставляя только округлые окна и темный овальный вход. Прочерченные тончайшими нитями паутины, отверстия надежно ограждали хозяина и его дом от посягательства непрошеных гостей.

Маррис задрал голову и посмотрел на купол. Близился рассвет. Где-то на огромной высоте листья уже начали пропускать чуть больше света, отчего пространство над головой уже слегка затуманилось, подернулось тончайшей дымкой, рассеченной черными силуэтами ветвей верхних ярусов.

«Скоро утро, – подумал Маррис. – Старик даже не очень рассердится. Хотя нет, – он посмотрел на затаившего дыхание привратника. – Рассердится. Новость я ему принес не самую добрую. Но, с другой стороны, может и к лучшему, что сейчас никого нет. Известие о поимке нечистого на руку привратника не добавит уважения к их касте, так что лучше уж сейчас. Пусть решит все по-тихому, да оттащу его, куда надо будет».

– Старейшина! – громко прошептал Маррис, вплотную нагнувшись к отверстию входа.

Чуткое ухо карателя отметило, что звук потревожил паука. Тот пошевелился в уголке паутины, подобрался, приготовился броситься на любого, кто притронется к сети.

– Старейшина! – повторил Маррис и деликатно отодвинулся от паутины.

В темноте гнезда что-то шевельнулось, показалось неясное серое пятно, придвинулось к выходу. Маррис различил легкий шум втягиваемого ноздрями воздуха.

– Каратель, – констатировал старик.
– Маррис, – представился гость.
– Кто на этот раз?
– К чему спрашивать, взгляни сам.

Взмах руки рассек паутину. Наружу высунулось лицо – шерсть белая, полностью седая, глаза прищурены, немного слезятся от внезапного пробуждения.

«Как он стар! – подумал Маррис. – Почти уже ослеп. Скоро на покой. Даже совестно как-то расстраивать».

Старик повернулся к жертве карателя, еще раз втянул воздух.

– Сихх, – сказал старейшина.

Маррис заметил в его голосе смесь разочарования и удовлетворения. «Чем же он доволен?» – успел подумать каратель, но старик уже дал ответ на этот вопрос:

– Я ждал, что это будешь ты. – Белая голова нырнула внутрь гнезда, старик завозился, устраиваясь на постели. Повисла неловкая тишина.

Маррис удивленно повел бровью. «Не хватало еще, чтобы он заснул. Придется снова будить. Старик настолько дряхл, что, наверное, уже забыл, зачем к нему пришли. Или настолько мудр, что решил, будто я должен сам знать, что делать?»

– Что с ним делать? – спросил Маррис уже не шепотом, а в голос.

Некоторое время он слушал сиплое дыхание, подозревая, что старик и вправду заснул, но затем услышал ответ:
– К уборщикам… на год.

Паук уже выскочил из укрытия, засуетился, торопясь восстановить защитную сеть. Разговор был окончен. Маррис узнал все, что нужно для завершения дела.

Он посмотрел на Сихха. Бывший привратник съежился, превратился в жалкую серую тварь, словно заранее примерял роль, которую придется отныне исполнять.

«Ну да, – согласился Маррис. – Может быть, это и адекватное наказание. Казни он, конечно, не достоин. Но ссылка к уборщикам? Хорошо хоть, ссылка еще не самая ужасная. Определенно, старик решил его не жалеть. Интересно, за что?»

Маррис взял свободной рукой фигурку, вытащил из скрюченных пальцев осужденного. Нагнулся, осторожно просунул ее в просвет между нитями паутины в гнездо старейшины и поставил на пол. Хоть старик почти слеп, но фигурка действительно изящная, это можно оценить даже на ощупь. Пусть порадуется.

Рассвет набирал силу. Мир вновь становился цветным, обретал глубину, перспективу. Ветви просматривались уже на много прыжков вперед и вверх. Теперь предстояло найти еще одного старейшину – старейшину уборщиков. И это было самым неприятным этапом в сегодняшнем происшествии.

Маррис обреченно вздохнул и потащил жертву дальше, к спуску на нижние ярусы, где было все еще мрачно и сыро, а ветви не отличались чернотой от промежутков между ними.

«Хорошо, что это не самое худшее свидание, какое вообще может быть, – подумал Маррис. – Да и со старейшиной общаться, все же, совсем другое дело. Не то что с рядовым уборщиком». Тут Маррис был не вполне объективен. Дело в том, что он не знал, каково общаться с рядовыми уборщиками. Просто с ними вообще никто и никогда не общался. Это грязная, низшая каста.

***

Визит к старейшине уборщиков обещал стать тяжелым испытанием. Они селились кучно, несколькими анклавами по всей высоте. Расходились по рабочим местам на рассвете, чтобы не причинять беспокойство членам высших каст. Возвращались затемно, по той же причине. Маррис скривился – сейчас как раз тот самый утренний час.

Перебирая тонкими цепкими лапками, мимо уже шуршали жуки, которых использовали уборщики для наведения порядка на ветвях. Подбирать с коры клочки шерсти, зацепившиеся опавшие листья, тельца отжившей свое насекомой мелочи – их работа. Это можно было перенести легко, главное – не наступить. А вот сами уборщики… Сидящие в специальных отхожих местах, пасущие выводок навозников, они впитывали все нечистые запахи, и даже ветер, свободно гуляющий среди ветвей, не избавлял от этой неприятности.

Сейчас они часто попадались навстречу, спеша проверить своих подопечных – не разбежались ли за ночь? Маррис отворачивал нос, задерживал дыхание, а Сихх понуро волочился рядом, смирившись с судьбой. Это теперь его жизнь, можно начинать привыкать заранее. Маррис торопился, подгонял осужденного, тащил за руку. Хотел поскорее избавиться. Поначалу он втайне надеялся, что старейшина ограничится изоляцией внутри касты, но что-то заставило того выбрать более тяжелое наказание.

Старейшина уборщиков уже вылез из гнезда и сидел рядом со входом, деловито наблюдая за тем, как его соплеменники разбегаются по ярусам. Он оказался полной противоположностью привратнику. Заняв почетное место совсем недавно, он даже не успел еще полностью покрыться сединой. Серая шкура пестрела клочками белой шерсти, словно не желала расставаться с прежним цветом. На взгляд Марриса это только усиливало неприятное ощущение от внешнего вида. И вдобавок к этому уборщик постоянно принюхивался. Но то было не вынужденное использование обоняния, как у слепого старца, а ставший рефлексом трудовой навык, от которого уже не избавиться. Кроме того, неприятный тип постоянно оглядывался по сторонам, словно пытался обнаружить неприбранный мусор. Это производило странное впечатление, потому что, если уж на то пошло, ветвь рядом с гнездом старейшины уборщиков могла считаться самым чистым местом на всем дереве. Это и было тем обстоятельством, которое делало выполнимым и логичным закон об обращении к касте уборщиков только через ее старейшину.

Маррис остановился перед старейшиной, пытаясь скрыть неудовольствие от общения с низшей кастой. Карателям это приходится иногда делать по роду занятий, но он старался по возможности избегать таких случаев.

– Ссыльный, – сказал Маррис. И добавил зачем-то: – Привратник.
– Вижу, вижу, – деловито оглядев новичка, заявил старейшина. – Надолго?
– На год.

Осужденный напрягся. Если он и лелеял надежду, что сумеет выкрутиться, то сейчас был тот самый момент. Вот только Маррис знал, что уборщик не откажется. В их касте всегда нужны лишние рабочие руки. Дерево растет быстрее, чем увеличивается поголовье их касты.

– Годится, – сказал старейшина.

Он обнюхал новичка, словно думал найти на нем какую-то грязь. Для привратников – более высокой касты – это могло сойти за оскорбление, но теперь Сихх стал уборщиком, и это мог быть ритуал приема в касту, психологическая обработка ссыльного, ломка ненужных больше привычек. Сюда и раньше ссылали за не слишком тяжелые преступления, старейшина имел богатый опыт обращения с новичками.

Маррису стало на мгновение жаль бедолагу. Сам он уже изрядно напрягался, чтобы выдержать еще несколько минут общения со старейшиной. Его чистота и опрятность не вызывала сомнений, но сам факт такого долгого сидения рядом с уборщиком давил на Марриса, отталкивал, словно порыв воображаемого ветра.

Закончив обнюхивать и осматривать Сихха, старейшина отрывисто крикнул пробегавшим мимо уборщикам, подзывая к себе. Они подскочили и замерли рядом. Сихх рефлекторно отшатнулся, словно боясь, что они прикоснутся. Воспитание давало себя знать.

– Новенький, – сказал старейшина. – Отведите, покажите, что к чему.

Уборщик протянул руку и бесцеремонно хлопнул новичка по плечу. Сихха передернуло, шерсть вздыбилась ершом. Он оглянулся на Марриса, будто искал поддержки, посмотрел жалобно. Каратель глядел сквозь него, как через пустое место. Их больше ничего не связывало, Маррис уже рисовал себе перспективу отдыха после двух ночей лежания в засаде.

– Хороший день, – довольно промурлыкал старейшина, провожая взглядом ушедших. – Пополнение…

Ничего не говоря в ответ, Маррис повернулся и направился прочь.

– Эх, каратель, – пробормотал уборщик. – До встречи через год… или раньше.

***

Маррис поднимался к своему дому. Радость от успешного завершения дела наполняла его. То, что общение с уборщиками удалось свести к минимуму, делало сегодняшний день еще более приятным. Маррис решил использовать момент, чтобы полюбоваться восходом солнца и понаблюдать за пробуждением дерева. Точнее, само собой разумеется, его верхней части.

По мере подъема становилось все светлее. Черные силуэты ветвей выступали из ночного мрака, наливались цветом, обретали привычные контуры. Вершина зажглась ослепительным зеленым сиянием, когда ее коснулись первые лучи. Пятно света в вышине стремительно расширялось, словно светящаяся жидкость заполняла сосуд, а потом выплеснулась через край и потекла вниз ровным потоком.

Граница света и тени опускалась, придавливая угрюмую ночную тишину к поверхности. Вместе с ней просыпались обитатели самых верхних, совсем недавно заселенных ярусов. Сияние охватывало весь купол, пронзало дерево насквозь, выгоняло заспавшихся муарров из гнезд.

Маррис заметил редкое явление – площадка для созерцаний оказалась пустой в этот час. Пройти мимо такого невозможно. Просветы в куполе создавали формовщики, чтобы использовать их много позже для сращивания мостов между деревьями. Пока относительно молодые ветви еще не дотягивались друг до друга, свободные от листвы участки на их концах использовались для любования внешней стороной деревьев. Когда ветви смыкались, площадки для созерцания превращались в мосты.

Обнаруженная Маррисом площадка была достаточно высоко, отстояла от соседнего дерева на большое расстояние и еще не скоро должна была превратиться в переход, стать жилищем привратника. Маррис поспешил занять свободное место.

Ветвь оканчивалась сложным переплетением тонких гибких сучьев, образующих горизонтальную поверхность. На внешнем краю площадки концевые побеги раздвигались окном, обрамленным резной рамой листьев купола. Маррис подошел к самому краю, почувствовал покачивание ветви под собой и приготовился созерцать появление солнца.

Граница света опускалась все стремительнее. Купол соседнего дерева, сияя переливами сочной зелени, просвечивал насквозь, заслоняя пока солнце от Марриса. Сплошной покров широких листьев образовывал внешнюю поверхность кроны дерева. Она мерцала под действием слабого утреннего ветерка, чуть колыхалась, рождала всплески многоголосого шелеста. Сгустком чуть более темного зеленого цвета виднелся ствол, отбрасывающий изнутри на купол тень, четкую внизу и расплывающуюся ближе к вершине, дробящуюся на тонкие верхние ветви – царство формовщиков.

Маррис воспользовался тем, что солнце пока не бьет прямо в глаза, и взглянул на вершину купола перед собой. Эти редкие мгновения жители дерева обычно старались использовать, чтобы издалека увидеть представителей благороднейшей касты, своими руками создающих среду обитания бесчисленного народа муарров. Маррису повезло. В короткий миг перед тем, как солнце уже готово было выпрыгнуть из-за купола, он увидел несколько крохотных темных точек, сидящих на гибких концах ветвей. Они также ловили тепло восходящего светила, готовились продолжать великое дело.

Затем слепящая белизна ударила по глазам. Маррис зажмурился, подставил лицо жарким лучам, почувствовал, как мелкие волоски шкуры разлепляются, избавляясь от остатков росы.

«После визита к уборщикам лучшего и пожелать нельзя, – блаженствовал Маррис. – Определенно, сегодня будет прекрасный день».

Ему вдруг захотелось медленно пройтись по верхним ярусам, побездельничать, поглазеть на суетящихся соседей, прежде чем отправиться с докладом к Арраве. Этот последний визит на сегодня тоже обещал приятные ощущения, но Маррис знал, что с этим не обязательно торопиться. Предстояло рассказать о последнем деле во всех подробностях, и лучше перед этим отдохнуть, стряхнуть ночное напряжение, чтобы не пропустить какую-нибудь мелочь.

Он отвернулся от солнца, подставил спину, чтобы погрелись чесальщики. Они славно потрудились, пока он сидел в засаде, пусть получат свою порцию удовольствия.

Медленно разлепляя глаза, Маррис дал им привыкнуть к прозрачному зеленому мареву внутреннего объема кроны. Впереди темнел ствол, уже довольно тонкий на такой высоте. От площадки для созерцания ветвь шла к стволу, чуть прогибаясь, расширялась к основанию, давая достаточное пространство, чтобы разошлись несколько муарров.

Маррис направился вглубь, лениво поглядывая по сторонам. Неподалеку примостился резчик, скрывающий огорчение оттого, что не удалось занять площадку первым. Должно быть, он надеялся найти вдохновение, глядя, как утренние лучи подсвечивают причудливый контур окна. Он вглядывался в идущий навстречу темный силуэт, собираясь излить свое недовольство. Когда Маррис подошел ближе, резчик смог разглядеть пятнистую шкуру карателя. Настроение его резко переменилось. Он расплылся в улыбке и пригнул голову, свернув хвост плавным завитком.

«Как легко почувствовать радость жизни, – ехидно подумал Маррис. – Ничего, завтра и тебе улыбнется удача».

Он чуть заметно улыбнулся в ответ, но зоркий глаз резчика уловил это движение. Резчик оторопело замер, силясь понять причину такого неординарного поступка карателя. Впрочем, как только Маррис прошел мимо, резчик отбросил сомнения и метнулся к освободившейся площадке. Еще не все было потеряно.

Маррис шел к стволу, как-то по-особенному ясно ощущая шероховатую поверхность коры. Сухие чешуйки чуть потрескивали под его весом. По мере того, как они нагревались от солнца, от них начинал исходить терпкий, с легкой примесью пыли аромат.

Каратель отправился к своему старейшине, но выбрал для этого не самый короткий путь. Намеренно слегка дразня себя, он прошел мимо хозяйства кормильцев, обслуживающих несколько ближайших ярусов. Аппетитные ароматы плотными клубами окутывали закусочную. Маррис намеревался по окончании доклада поскорее вернуться сюда и как следует подкрепиться.

Наблюдая, как утренняя жизнь входит в размеренный ритм, Маррис добрался до старейшины карателей.

Большое гнездо вмещало не только жилище старейшины. Там жили его потомки – сыновья, внуки – с семьями. Маррис всегда любил бывать здесь. Радушная атмосфера давно стала для него идеалом, к которому следует стремиться, ведя честную жизнь представителя касты карателей.

Иногда Маррис ловил себя на мысли, что хотел бы раскрывать больше преступлений, чтобы чаще бывать здесь, рассказывая об очередном удачном деле. Точно таким же видел Маррис свое будущее, и эта мечта служила ему надежным стержнем, скрепляющим все его мировоззрение.

Маррис еще не обзавелся семьей, поэтому суета в гнезде старого Арравы всякий раз немного сбивала его с толку. Но он знал, что как только будет готов, непременно пойдет по его стопам. И день этот был не так уж далек – Мирра танцевала в последнее время все более искусно.

Аррава был стар, но удивительно крепок и жизнерадостен. Многие годы верного исполнения долга карателя закалили его тело, сделали крепким, наградили эффектными шрамами, на которых даже шкура не зарастала. Он спокойно восседал рядом с гнездом, являя собой образец надежности, силы и мудрости. Впрочем, получать удовольствие от жизни он тоже пока не переставал.

Когда Маррис поднялся с нижнего яруса, из гнезда Арравы кубарем вывалился целый выводок внуков старика. Котята понеслись к Маррису, мигом распознав в нем своего. Он ответил на игру. Припав животом, вцепился в кору, показал мощные когти. Ребятишки подкатились вплотную, не сбавляя скорости, подлетели в воздух, перевернулись, плюхнулись уже позади него и попытались поймать хвост. Маррис сделал ловкое обманное движение, описав кончиком хвоста сложную фигуру. Мелюзга попыталась уследить за «противником», но головы закружились. Малыши повалились, кто как, заливаясь звонким смехом.

Аррава довольно улыбнулся, поманил Марриса к себе. Оставив малышей кувыркаться, ничуть не беспокоясь, что они могут сорваться вниз, Маррис степенно проследовал к старейшине. Всем видом он показывал, что имеет очередной повод для гордости.

– Долгих лет здоровья тебе, старейшина! – склонив голову, приветствовал Маррис.
– Садись, рассказывай, – пригласил старик.

Маррис начал с момента обнаружения подозрительного шума ночью на мосту. Рассказывая во всех подробностях, он замечал, как старейшина одобрительно кивает в тех местах, где Маррису приходилось принимать решения, делать обоснованный выбор. Поддержка Арравы воодушевила молодого карателя. Они вместе посмеялись над неуклюжим торговцем, свалившимся по собственной глупости, посочувствовали слепнущему старейшине резчиков.

В конце рассказа Маррис рискнул обсудить некоторые последствия своего дела, желая намекнуть Арраве, что он уже задумывается не только над тщательным выполнением простых обязанностей карателя, но и смотрит немного шире.

– Кажется, – сказал Маррис, – сегодня одного из наших вызовут резчики, чтобы разобраться со смертью бедолаги.
– И ты предлагаешь отправить к ним кого-нибудь с известием?

Маррис заметил, что старейшина верно распознал его намерения. Аррава не один раз проделывал подобные вещи и знал, какие случаи можно использовать, чтобы подкрепить имидж касты. Маррис всего лишь показал старику, что ему известны подобные уловки. Если тот согласится с мнением Марриса, в следующий раз можно будет рискнуть и поступить аналогично, не тратя время на получение одобрения. Таким образом, Маррис подтвердит свое взросление, а старейшина избавится от некоторой части ежедневной рутины.

Маррис ограничился учтивым кивком. В общении со старейшиной лучше лишний раз языком не молоть: сболтнешь глупость – себе же хуже сделаешь.

Тяжелая рука Арравы легла на плечо Марриса. Он ощутил в ней не угасшую еще силу. Рука была тверда, как ствол, густую седую шкуру пересек тонкий розовый шрам.

– Хорошая мысль, – сказал Аррава. – Но тебя я не пошлю. Ты можешь отдыхать до завтрашнего утра.
– Благодарю, старейшина! – обрадовался Маррис, сразу вспоминая обворожительную Мирру.
– Ступай.

Маррис поднялся, стараясь не выдать желания вскочить и помчаться скорее выполнять распоряжение. Старейшины не любят суеты, показать свою серьезность всегда полезно.

Он сделал шаг в сторону, но тут Аррава молниеносным движением ухватил Марриса за хвост и слегка дернул. От неожиданности каратель подскочил, перевернулся в воздухе, моментально сгруппировался и приземлился на все четыре точки опоры. Удивленно выкатив глаза, он уставился на добродушно смеющегося старейшину.

– Говоришь, так вниз и полетел? – спросил Аррава, скаля крепкие клыки в широкой улыбке.

Маррис не выдержал и тоже расхохотался. Определенно, у него сегодня есть повод для гордости. В еще более приподнятом настроении он помахал рукой и пошел прочь от гнезда старейшины. Постепенно смех Арравы затих вдали.

Маррис шел по ветви и наслаждался видом изящных лиановых арок, украшающих подходы к жилищу главного карателя дерева. Садовники постарались на славу. По сторонам свисали живые букеты, смешивались в пестрый ковер.

«Неплохо было бы подарить Мирре сегодня что-нибудь в таком роде, – подумал Маррис. – Она заслужила награду».

Тут он заметил свисающий над головой спелый плод лианы из личного сада старейшины. Не долго думая, Маррис сорвал его и отправил в рот. Прокусив сперва кожицу клыками, он подождал, пока рот наполнится сладким соком из четырех дырочек, и только потом сглотнул.

Получив крошечную порцию пищи, желудок сразу стал требовать добавки. В животе заурчало. Маррис вспомнил о закусочной, которую он приметил по дороге сюда, остановился в замешательстве: что все-таки выбрать? Утолить голод после ночной засады или вернуться с подарками к плясунье и продолжить прерванное развлечение?

Глава 2 >>

Запись датирована Вторник, Апрель 14th, 2009, 17:18 и относится к рубрике "Романы". Вы можете следить за комментариями к ней по RSS 2.0-ленте. Комментарии и отслеживание запрещены. |  Версия для печати